Фиолетовый


- Материальный ущерб – ноль, жалобы – отсутствуют, сроки соблюдены… Наруто, у меня сегодня такое приятное впечатление складывается, будто ты вообще не был на миссии! – Цунаде оторвалась от изучения отчетного листа и с улыбкой воззрилась на Узумаки.
Наруто обнажил зубы в дружелюбной улыбочке в ответ.
- Если не я, кто, по-вашему, был там круче всех? – Поинтересовался он, пребывая в уверенности, будто поддерживает шутливый тон беседы.
- Сай. – Отрезала Пятая Хокаге, оставляя право решать – всерьез она или же тоже шутит – за Узумаки.
Сай начал ходить вместе с Наруто и Сакурой на миссии примерно неделю назад, когда стало ясно, что третий член седьмой команды непригоден к любым боевым действиям и это не исправить ни усиленным лечением, ни временем. По сути, он был непригоден к любой работе и даже к самостоятельной жизни.
Отведя детальному изучению отчета еще некоторое время, Цунаде отложила сию, выражаясь ее же словами, «писанину» в сторону и с наигранной усталостью, призванной внушить посетителям необходимость в скорейшем их испарении из комнаты, откинулась на спинку кресла, а через некоторое время поинтересовалась у Шизуне:
- Они еще здесь стоят?
- Да.
Цунаде с мученическим видом схватилась за голову и едва слышно застонала.
- Скажи Сакуре, чтобы пошла и купила своей любимой наставнице бутылочку целительного напитка.
Шизуне осуждающе закатила глаза и передала слова Пятой Харуно, хотя для этого едва ли существовала необходимость, потому что девушка вместе с двумя своими товарищами стояла напротив стола Хокаге и при всем желании не могла не услышать ее последней реплики. Вслед за этим с использованием не менее подозрительного предлога в сказочные дали был отослан Сай.
- Кто-нибудь еще остался здесь? – Страдальчески вопросила у своей помощницы Цунаде, которая все это время старательно изображала из себя женщину морально и физически изможденную, а потому глаза открывать попросту не имела права.
- Наруто. – Отозвалась та.
- Наруто! – Повторила Пятая, убирая с прикрытых век ладонь и окидывая вышеупомянутого субъекта внимательным взглядом. – Наруто… - Задумчиво повторила она и, прежде чем Узумаки успел как-либо прокомментировать столь частое и бесполезное использование своего имени, спросила. – Не хочешь составить мне компанию?
Воспитываемый в основном великим жабьим аморалом – Джираей-сама, Наруто тут же заподозрил в вопросе некую подоплеку и поинтересовался очень осторожно:
- Компанию…в чем?
Ответ Цунаде заставил его невероятно быстро позабыть о своих предположениях.
- В путешествии на дом к твоему другу, Учихе Саске.
Саске…
Наруто неосознанно нахмурился, опуская взгляд в пол. А когда понял, как четко видны все его мысли благодаря невербальному5 поведению, резко выпрямился и как можно проще и увереннее взглянул в глаза Пятой. Правда, то было уже поздно. Она поняла, что он попытается избежать разговора о Саске, а ради освобождения себя от обязанности посещения бывшего товарища пойдет даже на жалкую ложь.
Как давно он не видел Саске? Неделю, больше? Разве можно вот так просто придти к нему после этого теперь, когда спустя столько времени стало ясно, что Наруто не просто «не может навестить», а умышленно избегает встреч, попутно неумело оправдываясь (почему-то перед Сакурой) и давая несбыточные клятвы «как-нибудь заскочить» (почему-то Саю). Нет, так нельзя… «это невежливо и неправильно» - вот что думал Узумаки Наруто, решая, стоит ли принять предложение Пятой. Или, справедливее будет сказать «вот какие отговорки он находил»?
- Для чего вам… к нему?
В последнее время он заметил за собой странную особенность: называть Саске по имени не получалось; «он», «тот» - кто угодно, только не Учиха Саске. Так было проще.
- А сам как думаешь? Что может делать медик у больного? И лидер у подчиненного?
- Да ясное дело… - Вяло пробормотал Узумаки, с виноватый видом почесывая затылок.
- Цунаде-сама решила стать тифлопсихологом6 по совместительству. – С улыбкой заметила Шизуне, и обе женщины заливисто рассмеялись.
- Что это за слово такое страшное? – Вопросил Наруто, с непониманием поглядывая то на одну, то на другую.
Цунаде с подчеркнутой снисходительностью бросила ему «забудь» и спешно засобиралась к Учихе. Безмолвным приказом время ее сборов было отведено Наруто под раздумья. Наконец, взяв толстый старый свиток со стола, она вопросительно посмотрела на растерянного парня. Она была уже готова, он до сих пор не мог дать ответа.
- Наруто… - Окликнула женщина. – Ты идешь или остаешься?
Он неуверенно улыбнулся, глядя на ее, но ничего не произнес.
«Раньше выбирать было проще».

Сакура стояла возле широких дверей в резиденцию Хокаге и смотрела на товарища, сидящего на перилах ползущей вверх по грубым стенам здания лестницы, скосив глаза, не поворачивая головы – так, чтобы ее взгляд остался не замеченным, хотя в этом не было нужды: Наруто казался слишком занятым собственными размышлениями, чтобы замечать даже проходящих мимо шиноби, не то что стоящую поодаль девушку.
По пути сюда она повстречала Цунаде. Куда направлялась Пятая – то было известно Сакуре; каждые три дня Хокаге селения Скрытого листа тратила пару часов на визит одному из своих воинов. Хотя последнему казались лишними эти встречи, она все равно приходила. И Харуно, останавливаясь перед движущейся ей навстречу Хокаге, приободрилась, уже мысленно решая составить ей компанию, но Цунаде, кивнув ученице в знак приветствия, велела идти девушке прямо к резиденции. «К Шизуне-сан?» - «Нет, вовсе нет». Теперь, стоя перед дверями огромного красного здания, куноичи понимала, что ждет от нее Пятая Хокаге.

* * *

Теплые пальцы осторожно сжали его плечо.
- Смотри, Наруто... Когда сидишь с таким мудрым выражением лица, есть опасность и вправду начать думать.
Бодрый, пропитанный задором голос, едва заметно отдающий гнилью успокоительной лжи. Так обычно говорят, когда видят, как мало твердости осталось в том, к кому обращены эти слова, заодно внушая уверенность и самому себе.
Присев рядом с Наруто, вяло повернувшимся на ее голос, Сакура некоторое время провела в мучительной задумчивости, очень усиленно ею скрываемой, но все равно заметной, а после, поглядев в сторону притихшего друга, без предварительных лирических отступлений начала:
- Почему ты не пошел вместе с Цунаде-сама?
Узумаки заерзал на лестничных перилах и бросил:
- Не получилось…
- Не получилось? Что именно? Пройти пару кварталов до дома Саске?
Сакура говорила абсолютно спокойно – не с осуждающим негодованием, не с печалью; но почему-то Наруто так и слышался укор в ее словах.
Он промолчал. Это было ожидаемо.
- Ты боишься? - Тихо, почти неслышно произнесла девушка.
Это было правдой.
Поэтому Наруто поспешил опровергнуть ее слова.
Слепота как увечье, приобретенное во время боя… По сути, не такая уж ужасная психическая травма. Живут же те, которые были незрячи от рождения. Живут. Без тоски и роптаний. Саске даже мог бы считаться недостойным звания шиноби после того, как сдался перед своим врагом, слепотой.
Запинаясь и путаясь, Наруто изложил сей ход мыслей внимающей его речам подруге. И тут же почувствовал, как предательство Учихи превращается в ничто после его трусливых «оправданий».
Но Сакура снова ни одарила его ни словом упрека. Только, склонив голову, улыбнулась задумчиво, а потом заговорила.
- Знаешь, наверное, я сейчас негуманную, что ли, фразу озвучу, но слепым от рождения легче… Они не теряли, они не имели с самого начала. Им не надо привыкать к тому, что больше не придется видеть солнце, небо, зелень, различать в вечерней полутьме мрачные силуэты. Им, быть может, трудно так… даже не знать, что представляет из себя тот или иной цвет. Они же не видел, а как это расскажешь? Знаешь, однажды я говорила с таким вот, слепым от рождения ребенком. Он рассказал мне, как представляет красный… «Сегодня я видел во сне один цвет. Он был очень злой, он хотел сделать мне больно», - вот что я услышала от него. Простую аллегорию: красный – кровь – боль. Он мог построить ее, опираясь из рассказы семьи. Но он не видел. Ни один из бесконечного множества цветов, какими наделил нас свет. Он не терял. Когда у тебя что-то есть, а потом это забирают – больнее.
«Действительно, - согласился про себя Наруто, упорно сверля взглядом сухую землю под ногами, - это больно… я знаю. Саске потерял зрение, затем и волю. А без воли он – не он, и так я потерял его. Так что я понимаю. Все прекрасно понимаю, но не могу изменить ничего. Наверное, из-за этой своей потери и не могу. И даже если я нужен ему… и даже если один только я… у меня не получится придти туда, в его дом, чтобы быть с ним таким, как раньше. Чтобы вытягивать его из этой пропасти. Как не дать упасть, если падаешь сам? Это невозможно…»
Сакура внимательно смотрела на него в ожидание ответа, и он неуверенно бросил парочку фраз, в общих чертах повествующих о том, насколько доводы девушки правдивы и убедительны, и что он обязательно навестит Саске «как будет время». Это «как будет время» означало обычно «никогда». «Как будет время» - так говорим мы, отмахиваясь от неинтересных или неприятных нам дел, чтобы, в конце концов, либо забыть о них, либо создать иллюзию забвения. Уходя в сторону огромных ворот Конохи, Наруто, провожаемый осуждающими взглядами подруги, очень старательно создавал свою собственную иллюзию. Иллюзию благополучия, иллюзию спокойствия, иллюзию свободы от обязательств и иллюзию счастья.
«Это невозможно», - повторил он сам себе, проходя по главной улице Конохи. «Невозможно», - произнес полушепотом, с грустью глядя на уменьшившуюся резиденцию Хокаге. «Невозможно», - произнес снова и не сразу понял, что стоит возле знакомого дома, чей порог так боялся переступить.
Погрязая в раздумьях, он и сам не заметил, как пришел к Саске…
«Невозможно». Ведь раньше для него не существовало этого слова.

Когда он вошел, Саске сидел за прямоугольным кухонным столом, спиной к незваному гостю. Напротив него сидела Цунаде.
Саске обернулся не сразу. Только когда Пятая, улыбнувшись, шепнула ему «а вот и Наруто», словно маленькому ребенку, он, спокойно бросив в ответ «я знаю», повернулся к старому другу, и Узумаки с удивлением отметил, что в облике товарища нет ни следа той потерянности и испуга, обескураживших Наруто в их последнюю встречу. Что он ожидал увидеть? Почему облик Саске, неотрывно преследовавший его в течение этих двух недель, казался чем-то ужасным пугающим? Перед ним сидел абсолютно нормальный человек. Даже слепота – недуг, известный Наруто заранее – не читалась так явно в нем. Чувствуя по-детски радостное облегчение от этой, по сути, неявной перемены, Наруто направился к Учихе; обогнул стол, отмечая, что Саске поворачивает голову вслед его движениям, будто он зрячий и может следить за другом. Остановился.
На столе лежала книга, небрежно раскрытая на середине. На ней не было текста – скучно белели пустые листы; лишь присмотревшись, Наруто заметил крохотные точки-бугорки на поверхности бумаги. Они покрывали обе страницы.
- Что это? – Кивнув головой в сторону загадочной книжонки, вопросил Узумаки, с непониманием глядя на Хокаге.
За нее ответил Саске.
- Книга, адаптированная для слепых.
Поочередно Наруто бросил взгляды, полные смутных подозрений, на Учиху и таинственный объект на его столе.
- Ну… ясно. – Неуверенно изрек, наконец, он.
Цунаде расслабленно улыбнулась, откидываясь по давней привычке на несуществующую спинку кухонного табурета. Раздался недовольный вскрик, и нынешняя Хокаге на несколько мгновений оказалась очень близка к позорному падению на пол, чем окончательно развеяла неловкость, гложущую Узумаки с самого начало этой встречи.
«Все оказалось легко и просто», - думал он, провожая Пятую до двери и натянутыми улыбками отвечая на ее одобряющие улыбки. Все и вправду было легко и просто, пока он не вернулся на кухню к Саске, один.

«Зачем ты пришел?»
Наруто панически боялся этого вопроса. Зачем он пришел? Действительно, спустя столько времени не мешало бы и узнать, зачем он, «друг», сомневаясь в каждом своем шаге, волнуясь перед каждой репликой, пришел сюда, меньше всего этого желая. Саске был слепым, но почему-то Наруто он видел насквозь. Еще тогда, когда тот лишь задумывался над тем, имеет ли смысл навещать Учиху в больнице, Саске знал – он не придет. Когда Наруто пытался ободрить его и говорил «все в порядке», Саске чувствовал, как он боится. Наверное, и сейчас, в то время, когда Узумаки не сможет и связать двух слов, Учиха поймет, что пришел тот лишь из чувства вины. Но и этот обескураживающий вопрос, и холодный тон, в котором непременно будет говорить с ним Саске, и давящую тишину (потому что Наруто не сможет ничего ответить, а Учиха не будет ему помогать) – все это Узумаки заслужил. Он боялся неминуемого вопроса и смирно ждал.
Саске сидел некоторое время, не делая ничего, а затем взял в руки ту самую книгу, «адаптированную для слепых». Он не опускал взгляда на текст, так и продолжая смотреть незрячими глазами куда-то в стену кухонной комнаты, поверх плеча Узумаки, от чего последний чувствовал некий дискомфорт. Но Саске молчал. Не было никаких укоряющих вопросов. Не было даже некого подобия на беседу.
Подвергнув общий план их будущего разговора детальному анализу, Наруто первым нарушил тишину:
- Откуда ты узнал, что я спрашиваю о книге?
Саске ответил без предварительных раздумий.
- Все просто. Тебе больше не о чем было спрашивать.
- Да ну! - Узумаки недоверчиво фыркнул. – Я бы мог спросить о чем угодно. О столе там… о погоде.
Саске мягко улыбнулся одними уголками губ.
- Если ты начнешь спрашивать, что такое стол, тебя тоже освободят от миссий.
Наруто улыбнулся также – только широко, весело, как улыбался всегда.
- Это точно! - Он подошел к Учихе. Нагнулся, через его плечо снова заглядывая в книгу. Пальцы Саске медленно двигались сверху вниз по листу бумаги.
- А как ты ее читаешь? Просто гладишь и умнеешь, что ли? Это какое-то секретное дзюцу? – Засыпал разного рода догадками друга Узумаки.
Саске усмехнулся и предложил Наруто познать все на собственном опыте.
Когда тот сел, он взял его руку в свою и потянул ее к пустым страницам книги.
- Закрой глаза. – Предложил он, не убирая своей ладони с руки друга, хотя в том уже не было необходимости: последовав указанию Учихи, тот ясно почувствовал, как неразборчивые бугорки на бумаге принимают под его ладонью определенную форму.
- То, что ты сейчас чувствуешь – это иероглифы. – Пояснил Саске. – Их написание упрощено для более легкого распознавания незрячими. Хотя все равно требуется какое-то время, чтобы научиться читать руками.
- Здорово… - выдохнул Узумаки, не открывая глаз. Он повел рукой чуть левее, пальцы почувствовали переплет страниц. – Ты это понимаешь? Я ни фига там не разобрал. – И он засмеялся, как будто его неумение было очень забавной вещью. И Саске едва заметно сжал его руку в своей, как будто что-то значимое произошло за эти несколько минут.

* * *

Где-то спустя неделю после выписки из больницы он смог самостоятельно передвигаться по дому. Пророчества Пятой и ее помощницы насчет восстановления работоспособности вестибулярного аппарата оказались, вопреки всем прочим, правдивы. Он ходил, пускай медленно и неуверенно, все еще чувствуя привычную тошноту при каждом шаге и как сквозь подушку воспринимая звуки внешнего мира, но все же… он ходил сам. Через два дня, то ли с грустью, то ли с насмешкой понимая, что все его движения очень напоминают потуги малыша, только-только начавшего учиться самостоятельно справляться с такими важными нуждами как одевание, умывание и прочее, Саске с помощью сиделки приступил к повторному изучению курса «бытовая жизнь». С ним он справился быстро (хотя комментарий Сакуры по этому поводу «Ты все-таки гений» был явно лишний). А потом Цунаде, чьи посещения рассматривались Учихой как своеобразная милостыня, принесла эти книги…
Старые, потрепанные. Где она достала их? Книги о былинах, сказаниях – вымыслах Пяти великих стран. Здесь были и легенды о людях с силой, равной Богам, и о любви, побеждающей ненависть, и о героях, героях, героях… «Детские сказки» - так назвал их Учиха. После недавних событий он забыл или заверил себя в том, что не помнит, как много шиноби обладали силой, которую впору было сравнивать с божественной или дьявольской, как много героев принесли мир в их страну, не дав разгореться Четвертой войне, и как любовь в нем победила ненависть. Он читал эти «сказки», быть может, ради тренировки тактильного восприятия, а, может - и со скуки. Так прошли для него те самые две недели. Наруто он не ждал. Еще тогда, в больнице, он пообещал самому себе даже мысленно, неосознанно, не требовать ничего от этого человека, не надеется на его тепло и ни в чем не винить. Это получилось просто. Когда человек внушает самому себе: «что-то изменить невозможно», - он не слишком переживает и волнуется об этом; казавшиеся самыми сильными, яркие и будоражащие душу эмоции стынут. Это ложь, что люди не могут абстрагироваться от собственной боли. Могут – от любой, даже самой невыносимой. Надо только заставить себя поверить в то, что все идет как и должно идти, что все логично и правильно, а ты получил то, что заслужил. Когда так думаешь, несправедливость становится просто фактом.
Так упорно повторял себе Саске. И однажды ложь стала правдой. И ничего не осталось – никаких волнений, никакой боли, никакой досады. Разве только тоска… ненавязчивая, тихая, бесконечная. Она была фиолетового цвета. А потом в жизнь Учихи пришел другой цвет. Контрастный тоске, контрастный темени.




Примечания к первым трем главам:

1Снотворное.
2Вестибулярный аппарат – орган, отвечающий за ощущения человеком собственного тела в пространстве. Благодаря ему мы можем с закрытыми глазами точно определить, где находится любая конечность нашего тела, и передвигаться. Именно поэтому Шизуне просит Саске не передвигаться самостоятельно, а при встрече с Наруто в главе «Красный», Учиха промахивается, пытаясь схватить его за руку.
3Промежуточный мозг выполняет проводниковую функцию и отвечает за некоторые этапы работы эндокринной системы и вегетативной нервной системы (у него нет отделов, Шизуне попросту не вдается в детали).
4Один из способов введения обезболивающего. В этом случае препарат действует быстрее.
5Невербальное – выраженное при помощи поведения, мимики, жестов, внешнего вида – всего, кроме слов.
6Отрасль психологии, ориентированная на слепых.




 

@темы: заморожен, драма, Слепой, НаруСасу, R, Naruto, фанфики